ГЭСЭР, бурятский героический эпос

Гэсэр не только центральный герой бурятского героического эпоса, но и самый популярный персонаж в фольклоре бурят. В его образе сведены воедино лучшие человеческие черты и качества. Создатели эпоса видели в Гэсэре героя с возвышенной душой и добрыми помыслами, Гэсэр идет навстречу судьбе, исполненный веры в справедливость своего предназначения. Он не меняет принятых решений и неизменно добивается своей цели. Гэсэр верен в дружбе, но непреклонен в борьбе с врагами.

Носителями и хранителями древних эпических традиций являлись их знатоки - улигершины. Они пользовались большим почетом и уважением народа. О любви бурят к сказителям говорит пословица: «Улигершину полагается сидеть на подушечке-олбоке, а певцу - на холме-добуне» или «Улигершина угощают пенками и тараком, сказочника сажают на ковер и подушку».

В пору продуктивности эпической традиции улигеры знали, вероятно, если не все, то многие. Даже теперь путем опроса людей старшего поколения выявлены имена многих сказителей, исполнявших улигеры еще в 20-30-е годы. Но далеко не каждый знаток улигеров мог стать хорошим улигершином. Ими становились лучшие по умению и знаниям, обладающие соответствующим талантом. Сказитель долже был обладать безукоризненной памятью, чтобы без пропусков и искажений, как того требовала традиция, передавать огромные эпопеи, состоящие из тысяч стихов. Улигер нельзя было сокращать, переделывать по-своему. Оценку его исполнению давали слушатели, хорошо знавшие содержание улигеров. Певец должен был обладать звучным красивым голосом, музыкальным слухом, хорошо владеть словом, а главное - уметь вдохновляться, ибо он «есть своего рода вдохновенный поэт». Сказитель как бы перевоплощался в героя, самозабвенно отдаваясь пению; голосом, особыми интонациями, жестами или игрой на хуре передавал особен­ности происходящих событий в эпосе. Такое состояние вдохновения приходило к улигершину только перед слушателями, «в известной возбуждающей среде», как пишет Ц. Жамцарано.

Таким образом, хороший улигершин был актером, музыкантом и поэтом в одном лице. Такие требования были обусловлены самой жизнью и исходили из синкретичности древнего искусства. И потому не удивительно, что «у хорошего рапсода слушатели плачут в сильных трагических местах, выражают живейшую радость, когда вдруг восторжествует правда.

Бурятские сказители не были профессионалами. Часто искусством сказывания улигеров увлекались простые труженики, выходцы из бедных слоев, многие из них батрачили в молодости.

Сказители воспринимали тексты с детских лет, главным образом в семейном кругу. У большинства из них сказителями были родители или деды и бабушки. Кроме семьи, источником репертуара могли быть знатоки фольклора из своего или соседнего улуса. Так, улигершин П. Петров в детстве слышал фольклорные произведения от своего отца, а также от сказителя из соседней деревни Табарана Доржиева. Поскольку не было профессионального исполнительства, не существовало и каких-то «школ», поступления к сказителю «в ученики». Со временем репертуар сказителя, воспринятый по родственной линии, расширялся и пополнялся. Чаще всего это происходило в местах, где собирались люди из разных районов.

По мнению эпосоведов, поэтика Гэсэриады высокоорганизованна, словесный текст богато насыщен метафорами, гиперболами, антитезами и другими художественно-изобразительными средствами. Сами сказители хорошо чувствовали ритм и размер, пользовались приемами ускорения и замедления ритма.